Во время выборов в Бундестаг 2025 года фальшивое видео вызвало широкий резонанс. На нём якобы показано, как в одном из избирательных участков Гамбурга бюллетени с голосами за АдГ (AfD) отбираются и уничтожаются[1]. По данным расследования NDR, цифровые следы подделки ведут в Россию и подтверждают предположение о коммуникативной взаимосвязанности между российскими актёрами и близкими к АдГ нарративами[2]. Содержание видео не только идеально вписывается в сконструированный самой АдГ образ жертвы, но и затрагивает эмоциональные раны многих мигрантов.
Это наблюдение подводит к центральному вопросу: какие специфические динамики могут способствовать тому, что российские немцы, несмотря на многолетнюю интеграцию, потенциально проявляют повышенную уязвимость к дезинформации? В дальнейшем предпринимается попытка наметить возможные объяснительные подходы, которые освещают как историческое, так и медиальное измерение этого феномена, не претендуя при этом на его исчерпывающее объяснение. Цель состоит в том, чтобы стимулировать критическое осмысление механизмов современных стратегий дезинформации и способствовать более точному пониманию этой гетерогенной и часто мало заметной группы населения.
a) «Othering» 1990-х годов и запоздалая политическая видимость
В 1990-е годы около двух миллионов российских немцев переехали в Германию[3] – с правом на получение немецкого гражданства, с русским языком и сформированной в Советском Союзе идентичностью. Их приезд сопровождали дискриминация, социальная неуверенность и культурные недопонимания. Это неприятие проявлялось в повседневных ситуациях, на работе, в системе образования и в социальных контактах. Дискриминация привела у многих к устойчивому ощущению того, что их делают «чужими» – несмотря на интенсивные попытки ассимилироваться.
Именно здесь подключается АдГ: партия уловила глубокое чувство отчуждённости, латентное политическое недовольство и потенциал мобилизации голосов внутри политически маргинализированной группы[4]. Российские немцы в силу своей специфической миграционной истории часто колеблются между опытом непринятия и выборочного признания. Это противоречие создаёт идеальную почву для популистских нарративов, обещающих самоопределение и политическое представительство. АдГ целенаправленно обращается к этой группе, создавая впечатление, что российские немцы наконец-то услышаны и замечены[5]. При этом предпринимаются не только символические шаги, но и разрабатываются специфические коммуникативные стратегии, выдвигающие собственную идентичность на первый план.
Популистские партии всё активнее инструментализируют дебаты об идентичности и интеграции, чтобы превратить чувство маргинализации в политическую активность. В этом контексте культурное и языковое родство представляет собой политический ресурс, а традиционные элементы (в данном случае) русскоязычной диаспоры, например историческая связь с бывшим Советским Союзом, встраиваются в популистские нарративы. Дополнительно связь между АдГ и российским политическим аппаратом усиливает навязанное представление о том, что АдГ является единственной партией, которая понимает сложный идентификационный конфликт российских немцев и даёт ему пространство[6].
Классический популистский нарратив логики «мы против других» играет центральную роль и в риторике АдГ и интерпретируется ею на verschiedenen Ebenen. В отношении российских немцев партия стратегически выводит их из категории «мигрантов», чтобы позиционировать как часть сконструированного «мы». Для этого она апеллирует к их статусу (поздних) переселенцев с немецким паспортом и сознательно противопоставляет их другим группам мигрантов, особенно из преимущественно мусульманских стран. Российские немцы инсценируются как «настоящие немцы», как культурно совместимые и готовые к интеграции[7].
Такая конструкция позволяет АдГ создавать эмоционально заряжённое чувство общности, в котором российские немцы воспринимают себя не как приезжие, а как «возвращенцы» с легитимным правом принадлежности. Таким образом, «мы» укрепляется, в то время как «другие» в противопоставлении этому изображаются как угроза культуре, безопасности и социальному государству. Так АдГ удаётся выстраивать внутри миграционных дискурсов иерархию, в которой одни группы мигрантов считаются более «ценными» и более «немецкими», чем другие. Эта инструментализация коллективной идентичности и происхождения служит не только мобилизации избирателей, но и легитимации расистской и исключающей политики.
b) Медийное потребление и влияние российского информационного пространства
Многие российские немцы смотрят русскоязычные средства массовой информации не из политических убеждений, а потому что в детстве и юности усвоили русский язык и чувствуют себя дома в связанном с ним культурном пространстве. Однако эта медийная зона комфорта связана с определёнными рисками. Российские государственные телеканалы транслируют контент, продвигающий пророссийские взгляды. Воздействие такой подачи усиливается за счёт так называемого эффекта иллюзорной истины (Illusory Truth Effect)[8]. Этот эффект означает, что многократно повторяющаяся информация воспринимается как более правдоподобная — независимо от того, насколько она соответствует действительности.
Дополнительно этому способствуют и представители „Альтернативы для Германии“, например Евгений Шмидт и Ольга Петерсен[9], которые регулярно появляются в эфирах российского телевидения. Их повторяющиеся выступления в передачах, построенных по сходным нарративным схемам, укрепляют впечатление альтернативной картины реальности. Систематическое повторение одних и тех же посланий в эмоционально и культурно привычном контексте устойчиво влияет на когнитивную обработку информации. Этот эффект особенно силён тогда, когда представляемые сюжеты вписаны в значимый для целевой группы смысловой контекст. Постоянный контакт с подобным контентом через различные каналы способствует росту доверия к альтернативным нарративам, что в конечном итоге может приводить к усилению поляризации в политическом дискурсе[10].
c) Доверие через ощущение близости: как паразоциальные отношения усиливают дезинформацию
Мы склонны меньше подвергать информацию сомнению, когда она исходит от людей, которые нам симпатичны. Раньше это были в первую очередь люди из нашего непосредственного окружения. В эпоху TikTok, Telegram и YouTube мы доверяем уже не только традиционным медиа, но и цифровым контактам. Парасоциальные отношения[11] обозначают односторонние связи, при которых у зрителей возникает ощущение личных отношений с публичными фигурами. Исследование 2017 года[12] показывает, что парасоциальные взаимодействия в социальных сетях существенно влияют на то, насколько достоверными потребители считают новости и мнения контент-криэйторов. Его результаты указывают на то, что аванс доверия в отношении цифровых персон приводит к тому, что информация подвергается меньшей критической проверке, что, в свою очередь, может способствовать процессам дезинформации. Таким образом, одно-единственное манипулятивное видео, даже если поначалу оно кажется сомнительным, через повторение и подтверждение в разных форматах и от знакомых, вызывающих доверие источников, со временем может быть принято как истина. Здесь вновь проявляется так называемый эффект иллюзорной истины.
Взаимодействие описанных факторов можно проиллюстрировать на следующем сценарии:
Первый контакт: Персона А листает ленту в Instagram и натыкается на видео, на котором якобы показано мошенничество на выборах в Гамбурге. Сначала эта информация не выделяется и почти не запоминается, поскольку тонет в быстром ритме потребления контента в соцсетях.
Повторение: Через несколько часов персона А видит в русскоязычном Telegram-канале сообщение, где описывается тот же самый случай. Повторение повышает достоверность информации, так как теперь она подаётся в формате, напоминающем классические новостные сообщения.
Социальное подтверждение: Вечером персона А замечает, что её близкий друг, персона B, поделился этим видео и сопроводил его эмоциональным комментарием. Этот личный контакт усиливает впечатление, что речь идёт о серьёзной и важной теме.
Парасоциальное усиление: Наконец, юмористический инфлюенсер, за которым персона А давно следит, выпускает ещё одно видео об этом случае и тоже выражает возмущение. Для персоны А это выглядит как окончательное доказательство, ведь человек, который обычно не интересуется политикой, теперь настойчиво делится этой информацией.
Через такое многократное и многоуровневое подтверждение из первоначально скептически воспринятого сообщения формируется устойчивый консенсус, который практически не подвергается сомнению. В реальности этот процесс протекает сложнее, однако данная аналогия наглядно показывает общий механизм.
Противодействие: как можно противостоять этой деструктивной динамике?
Распространение дезинформации в сообществах российских немцев является результатом сложного переплетения исторического опыта, эмоциональной привязанности к языковой и культурной идентичности, а также цифровых механизмов влияния. Речь идёт не о какой-то врождённой или естественной склонности к дезинформации, а о продукте специфических информационных пространств, в которых манипулятивные нарративы особенно легко закрепляются.
Сложная динамика дезинформации требует гораздо больше, чем простые проверки фактов. Необходимо разработать umfassительные образовательные и интеграционные предложения, которые помогут затронутым людям более критично обращаться с информацией. Посредством развития медиаграмотности, укрепления критического диалога и культурно чувствительного обмена можно открыть путь к выходу из спирали дезинформации. Только таким образом в долгосрочной перспективе может быть сформирована устойчивая и информированная общественность, способная противостоять подчас разрушительным динамикам современных информационных пространств.
[1] Bernhard, Max/Ectermann, Alice. 2025. Bundestagswahl 2025: Kein Schreddern von AfD-Stimmen in Hamburg – Video zeigt gefälschte Briefwahl-Unterlagen. Correctiv. https://correctiv.org/faktencheck/2025/02/20/bundestagswahl-kein-schreddern-von-afd-stimmen-in-hamburg-video-zeigt-gefaelschte-briefwahl-unterlagen/
[2] NDR. 2025. Hamburgs Wahlleiter warnt vor Fake-Video – Spur führt nach Russland. https://www.ndr.de/nachrichten/hamburg/Hamburgs-Wahlleiter-warnt-vor-Fake-Video-Spur-fuehrt-nach-Russland,fakevideo104.html
[3] Bundeszentrale für politische Bildung. 2022. kurz&knapp: Soziale Situation in Deutschland. (Spät-)Aussiedler. https://www.bpb.de/kurz-knapp/zahlen-und-fakten/soziale-situation-in-deutschland/61643/spaet-aussiedler/
[4] Kontext zur Mobilisierungsstrategie der AfD, um Russlanddeutsche zu erreichen, bietet folgende Dokumentation des NDR: „Russlanddeutsche, die AfD und Ich“. https://www.ardmediathek.de/video/Y3JpZDovL25kci5kZS8xMzkxXzIwMjQtMDUtMDYtMjItMDA;
sowie Panagiotidis, Jannis. 2021. Postsowjetische Migration in Deutschland. Eine Einführung. Bonn: Bundeszentrale für politische Bildung, 171ff; 182ff.
[5] Doerschler, Peter/Panagiotidis, Jannis. 2022. Alternative für Russlanddeutschland? Russlanddeutsche SpätaussiedlerInnen und die AfD. In: Brinkmann, H.U/Reuband, KH. (Hrsg.). Rechtspopulismus in Deutschland. Springer VS. Wiesbaden; Beispiel zur Mobilisierungsstrategie der AfD finden sich in Gruppen wie „Russlanddeutsche für die AfD NRW: https://russlanddeutsche-afd.nrw/.
[6] Spahn, Susanne. 2018. Russischsprachige im Fokus: Wie Russland und die AfD Einfluss nehmen. In: ISPSW Strategy Series: Focus in Defense and International Security 548; Straatmann, Lara/Diettrich, Silke. 2024. „Alternative für Russland? Die AfD und der Kreml“. Monitor, WDR. https://www1.wdr.de/daserste/monitor/sendungen/alternative-fuer-russland-die-afd-und-der-kreml-100.html; Mobilisierungsbeispiel der AfD: https://www.facebook.com/AfDrus/photos/pb.100069235598726.-2207520000/1942113725936410/?type=3
[7] Kiefer, Iliane/Mangold, Paula/Prokopkin, Sergej. 2021. Wie Rechtspopulisten versuchen, russlanddeutsche (Spät-)Aussiedler/innen in sozialen Medien für ihre Sache zu gewinnen. Zentrum Liberale Moderne. https://libmod.de/rechtspopulisten_versuchen_russlanddeutsche_soziale_medien_gewinnen/
Schmidt, Eugen. 2024. „Spätaussiedler sind ein Gewinn für Deutschland“. https://afdbundestag.de/eugen-schmidt-auch-neueste-zahlen-zeigen-spaetaussiedler-sind-ein-gewinn-fuer-deutschland/
[8] Udry, Jessica/Barber, Sarah J. 2024. The illusory truth effect: A review of how repletion increases belief in misinformation. In: Current Opinion in Psychology 56. https://www.sciencedirect.com/science/article/abs/pii/S2352250X23001811
[9] Spiegel Online. 2023. AfD-Politiker treten erneut in russischer Talkshow auf. https://www.spiegel.de/politik/deutschland/eugen-schmidt-und-olga-petersen-afd-politiker-treten-erneut-in-russischer-talkshow-auf-a-ac26e39d-fee9-44ef-ab01-37226d015fa4
[10] Mehr Informationen und Daten zu der Auswirkung von Desinformation in Deutschland und ihrem Umfang finden sich bei dem Center for Monitoring, Analyse und Strategie (CeMAS) und der Amadeu-Antonio-Stiftung.
[11] Horton, Donald/Wohl, R. Richard.1956. Mass Communication and Para-Social Interaction. Observations on Intimacy at a Distance. In: Psychiatry. Interpersonal and Biological Processes 19, pp 215-229
[12] Chung, Siyoung/Cho, Hichang. 2017. Fostering Parasocial Relationships with Celebrities on Social Media: Implications for Celebrity Endorsement. In: Psychology and Marketing 34(4), pp 481-495.
Публикации не являются выражением мнения Федерального министерства по делам семьи, пожилых граждан, женщин и молодежи (BMFSFJ), Федерального ведомства по делам семьи и гражданского общества (BAFzA) bzw. социальной ведомства. За содержание высказанных позиций ответственность несёт(несут) автор(ка) либо автор(ы).